Повесть о спасении Рузькая земли (ч.2)

           «Серовская Хатынь. Количество жертв не поддается описанию», - прочел Песков и отложил в сторону свежую газету.

- Хуйня какая-то. И из-за этого беспокоить Государя? – спросил он.

            Царский распорядок дня сложился давно. Около десяти утра Царь просыпался, потом до двенадцати бултыхался в бассейне с собакой, и потом еще какое-то время капризничал, чтобы приступить к государственным заботам часам к двум или трем дня.

- Дело очень важное! – увещевал Шойгу, - Система «Сталагмит» уничтожена, срана беззащитна перед внешним и внутренним врагом.
- Внешнего врага мы всегда побеждали, а с внутренним Золотарев пускай разберется, - ответил Песков.

            Главопричник Золотарев в фуражке, расшитой перьями, не разделял его оптимизма.

- Несем потери! Роботы вылезают по всей стране. На дороги выходят, нападают на колонны, на базы Росгвардии.
- Вот это видишь? – Шойгу сунул Пескову планшет, по которому через изображение России неслась с востока на запад красная точка. Это террористы, «Спецназ развития»! Они уничтожили Сталагмит, а теперь летят к Кольской сверхглубокой скважине. Знаешь, что такое? Они Диавола оттуда вызовут! В прошлый раз Союз распался…  
- Диавола не существует. Надоели вы мне. Приходите часам к трем, Государь вас примет с докладом, - сказал, как отрезал, Песков.  

            Бояре скрывали правду от Царя, как это много раз бывало в истории, а на просторах России вовсю разворачивалась воздушно-наземная операция «Мы в Райх, а они просто сдохнут». Вооруженный до зубов враг вероломно терзал Отчизну.

           Обнаружение санитарного эшелона с ранеными бойцами Росгвардии пробудило садистские наклонности в душе Колыванского, изъеденной фашизмом и русофобией, и со злобной ухмылкой он нажал на командную кнопку.  
             С леденящим воем сирен Кот обрушился сверху, с небес, неся смерть и разрушение. На экране видеонаблюдения Колыванский видел, как на крыше поезда молоденькая медсестричка в короткой юбке отчаянно махала флагом с красным крестом, пытаясь вразумить нелюдей и спасти раненых бойцов. И тут же все исчезло в грохоте разрывов и море огня.

- Люблю, люблю убивать,- сказал самому себе Колыванский и довольно улыбнулся.

              Кот, сделав свое черное дело, пристыковался к бомбомодулю для дозаправки и чтобы позавтракать, а потом снова лететь и нести смерть, горе, фашизм всем советским людям. Настроение у него было прекрасное.
 

- Аллес ауфштайн! Ахтунг! – рявкнул Максим Калашников.

             Жители деревни были согнаны на центральную площадь, где установили три виселицы, а на них висели трупы замученных советских людей. Таблички на каждом поясняли: «Сегодня утром я обидел робота», «Я самогонщик», «Я отказался работать на благо Футурейха». Калашников, одетый в черное, окруженный тройным рядом вооруженных роботов, самодовольно оглядел испуганных сельчан и начал свою речь:

- Путинский режим закончился! Настало время работать! Работать придется много. Кто будет хорошо работать, тот будет хорошо питаться!

- А если я несогласный? – раздался голос из толпы.

             Калашников гневно оглянулся, ища глазами сказавшего.

- А ну, выходи! С чем ты несогласный?

             Мужичок неопределенного возраста с пропитым лицом вышел вперед.

- На тебя работать.
- Не хочешь – не работай, - сказал Калашников, - Робот, застрели его.

             Бухнул выстрел, мужичок упал.

- Продолжаем собрание. Сейчас будет замучена алкоголичка, тунеядка и поджигательница Зоя, задержанная с листовкой «Гони робота на мороз», спичками и бутылкой бензина.

         Люди в испуге расступились, и робот тяжелым шагом прошествовал к виселице, таща за собой известную местную алкоголичку Зойку.

- Товарищи, что смотрите невесело? – закричала вдруг та, - Боритесь, бейте роботов, жгите, травите! Прощайте, товарищи! Боритесь, не бойтесь! С нами Путин! Путин придёт!

        Но бороться было тяжело даже прославленным летчикам Воздушно-Космических Сил. На них обрушились рои беспилотников-мух, роботов и другой летающей нечисти. Истекая кровью в неравных боях, советские летчики сражались за Родину.
            Летчик Пешков, потерявший в воздушных боях над Архангельской областью всех боевых товарищей, летел один. Сердце его наполнялось болью за страну и за то, сколько предателей объявилось в ней в трудный час. Когда шел бой над Шиесом, собравшиеся внизу бичи гоготом и улюлюканьем встречали гибель летчиков ВКС и аплодировали действиям роботов. «Вернусь, скину на сук фосфорную бомбу», - подумал Пешков.
             Но вернуться ему было не суждено. Цель появилась внезапно, когда он вышел из облаков. Транспортный модуль, похожий на летающий контейнер, следовал почти перпендикулярным курсом.

- Внимание! – предупредили с земли, - По курсу спецназ развития! Повторяю, спецназ развития по курсу!

             Пешков вспомнил слова политрука перед вылетом – негодяи, уничтожившие Сталагмит в Серове, летят к Кольской сверхглубокой скважине, чтобы вызвать к себе на подмогу Диавола. Судьба России была в руках отважного летчика. Но были полностью израсходованы ракеты, и даже снарядов к пушке не осталось. Пешков принял единственно верное решение.

- За пацанов! – закричал он, направляя свой самолет прямо на врага.

           Руслан Елсаев внутри транспортного модуля чуть не вылетел из кресла, хотя и был пристегнут – настолько сильным оказался удар. Ворвался поток холодного воздуха.

- Разгерметизация! Разгерметизация! – запищал робот-информатор, мигая красной лампой.

             Поправив сползшую на лоб от удара белую каску, Елсаев увидел нос самолета, воткнувшийся туда, где раньше была щель между аппарелью и корпусом. За фонарем кабины виднелся человек в форме, истерично кричавший «За пацанов! За пацанов!» и пытавшийся соединить какой-то контакт.

- Ах ты, гнида! – возмутился Елсаев и полез за пистолетом.

             Но тут у гостя, видимо, сработало, и самолет вместе с транспортным модулем, Елсаевым и спецназом развития исчез в яркой вспышке взрыва.